События

Владимир Плащенко, начальник ГУ ветеринарии Омской области: «ЭВС позволит вывести из тени нелегальный оборот животных»

CeC101_vnutr20

CeC101_vnutr202

CeC101_vnutr22

Владимир Плащенко, начальник ГУ ветеринарии Омской области:

«ЭВС позволит вывести из тени нелегальный оборот животных»

С 2018 года в России будет действовать автоматизированная система «Меркурий», которая станет обязательной для всех поставщиков мясной и молочной продукции. Готовы ли омские аграрии к переходу на электрон­ную ветеринарную сертификацию, почему должен исчезнуть крестьянский подворный убой и грозит ли региону африканская чума свиней? Об этом – наш разговор с начальником Главного управления ветеринарии Омской области Владимиром ПЛАЩЕНКО.

КОНТРОЛЬ БЕЗ БУМАЖНОЙ ВОЛОКИТЫ

– Владимир Петрович, в Омской области уже начали внедрять электронную ветеринарную сертификацию. Каковы успехи?

– Сегодня около 30% сопроводительных ветеринарных документов в регионе уже оформляется в системе «Меркурий». И с каждым месяцем их количество растет. Что дает внедрение данной системы? Во­первых, возможность быстро отслеживать эпизоотическую ситуацию в любом регионе – без многочисленных бумажных запросов. Если местность неблагополучная, автоматизированная система просто не позволит нам оформить документ. Нам не придется ждать писем о том, что в Иркутске случилась вспышка АЧС или в Татарстане – гриппа птиц, ФГИС «Меркурий» сразу это покажет.

Во­вторых, ЭВС предполагает обязательную идентификацию животных, которая позволит бороться с их нелегальным оборотом. Лошади, мелкий и крупный рогатый скот будут в обязательном порядке чипироваться и бирковаться.  В рыбоводстве сертификат присваивается на водоем, в пчеловодстве – на пасеку, в свиноводстве – на подворье. В конечном счете это повлияет на сбор налогов. Но главная цель внедрения «Меркурия» – возможность оперативного контроля продукции, ее передвижения по территории страны. К примеру, сегодня в Москве не могут отследить, сколько тонн молока в конкретный день оформили в селе Усть­Ишим Омской области. Электронная система позволит это делать.

Наш регион находится в десятке первых в Сибирском федеральном округе по внедрению ЭВС. В каждом подразделении Управления в 32 районах области работает по нескольку обученных специалистов, подготовлено 215 автоматизированных рабочих мест, ведется большая разъяснительная работа. За январь­апрель 2017 года мы оформили уже около 63 тыс. сопроводительных ветеринарных документов в электронном виде. Не сомневаюсь, что к 1 января 2018 года Омская область выполнит требование законодательства и перейдет на ЭВС.

– Как омские производители готовятся к внедрению электронной сертификации? Каких затрат это требует от предприятий?

– На сегодняшний день сертификаты оформляет Государственная ветеринарная служба. Однако вот­вот должен быть принят порядок  аттестации специалистов негосударственной ветслужбы для выдачи ветеринарных сопроводительных документов. Как только он начнет действовать, документы смогут выдавать не только госврачи, но и обученные сотрудники на предприятиях. Хозяйство будет вправе выбирать, иметь в штате собственного специалиста по оформлению документов или обращаться к работникам Госветслужбы.

УБОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЦИВИЛИЗОВАННЫМ

– Известно, что львиная доля мяса, реализуемого в регионе, – это подворный крестьянский убой. Однако в системе «Меркурий» он не предусмотрен...

– Действительно, этот вопрос сейчас один из самых острых. Напомню, с вступлением в силу с 1 мая 2014 года на территории РФ технического регламента Таможенного союза «О безопасности мяса и мясной продукции» запрещено обращение мяса сельскохозяйственных животных непромышленной выработки, то есть не подвергнутых убою на мясоперерабатывающих предприятиях, убойных пунктах или убойных площадках. В ФГИС «Меркурий» есть обязательная графа «предприятие, на котором выработано данное сырье». Таких предприятий в Омской области сегодня 49 (это 42 убойных пункта и 7 мясокомбинатов), все они будут в реестре. Сейчас общая загруженность наших убойных цехов не превышает 30%.

Что касается крестьянского подворного убоя, то в новых условиях он становится невозможен. В цивилизованных странах его давно уже нет. У нас же распространена такая категория людей, которые приезжают и закупают у населения мясо – сами забивают скот, обдирают, куда­то сбрасывают отходы, затем увозят на рынок и перепродают. Они не платят налоги и не соблюдают необходимых ветеринарно­санитарных норм. Вот эти перекупщики как раз и пострадают в свете нового законодательства.

– И кому тогда будут сдавать мясо крестьяне?

– Есть два варианта, как действовать животноводам. Первый – самому ехать на убойный пункт, платить за убой животного, а затем самому забирать это мясо и заниматься его реализацией. Конечно, это крестьянину не выгодно. Второй вариант, гораздо более приемлемый, предполагает создание сети заготовителей от убойных пунктов. Специалисты будут приезжать в хозяйства, собирать животных и отвозить на убойный пункт. Дальнейшее движение мяса остается прерогативой данного предприятия – оно или само перерабатывает мясо, или реализует другим участникам рынка, в другие регионы.

– Есть вопросы и по молочной продукции. К примеру, как будет указываться источник молока в системе «Меркурий», ведь зачастую сырье для одной партии продукции собирается с десятков личных подсобных хозяйств?

– Проблемы тут нет – все ЛПХ будут забиты в системе. Если их 200 – значит, будет указано 200. Большие сложности есть по сертификации готовой молочной продукции – из­за очень большого ассортимента товаров. Но принятие закона в данной части уже не раз переносилось и, думаю, будет вновь отложено.

– А вообще, предприятие может отказаться переходить на ЭВС?

– Нет, потому что тогда оно просто остановится и не сможет никому реализовать свою продукцию. При этом бумажный документооборот пока сохраняется, так как в том же Казахстане, например, еще нет «Меркурия».

В 70% ХОЗЯЙСТВ НЕТ ВЕТЕРИНАРОВ

– На апрельской расширенной коллегии Минсельхоза звучал призыв обратить внимание на ветеринарию в регионе. Почему данные по смертности скота оставляют желать лучшего, какие ошибки допускают животноводы?

– Не секрет, что здоровье и продуктивность животного зависят от качества кормления, содержания, ухода. Нередко в наших хозяйствах используют корма недопустимого качества, зачастую токсичные. Есть ошибки и при выращивании молодняка. Но я не скажу, что в Омской области плохо с ветеринарией. У нас в прошлом году падеж КРС был на 15% меньше, чем в текущем, – это нормальные цифры. Что касается обслуживания, то около 70% хозяйств региона работают вообще без собственной ветеринарной службы. Они заключают договоры с государственной службой, но мы ведь только «тушим пожары» – приехали, сделали обязательную обработку, прививки, обследование и уехали.  А кто же будет дальше смотреть за животными, давать витамины, колоть лекарства? Ветврач на производстве для этого как раз и нужен. Причем ветеринаров­то у нас хватает, но, к сожалению, зарплаты во многих хозяйствах оставляют желать лучшего – молодые специалисты не хотят туда ехать работать. Да и сами руководители часто не хотят содержать лишнюю штатную единицу, рассуждая так: у меня и доярки, если что, поставят укол. Хотя, конечно, у крупнейших предприятий региона, которые содержат по нескольку тысяч голов КРС, таких как ЗАО «Знамя»,
ЗАО «Нива», ЗАО «Богодуховское», обязательно есть ветеринарная служба – мощная, комплексная, с собственным штатом квалифицированных специалистов.

К АФРИКАНСКОЙ ЧУМЕ СВИНЕЙ – ГОТОВЫ

– В Иркутске в марте была зафиксирована вспышка африканской чумы свиней. Какова вероятность, что вирус попадет и в Омский регион?

– Мы готовы к этому. Недавно в Таврическом районе впервые за семь лет были проведены командно­штабные учения по ликвидации очага АЧС.  Была смоделирована вспышка африканской чумы свиней в личном подворье с наложением карантина и проведением комплекса необходимых мероприятий. Почему мы проводим сегодня такие тренировки, думаю, понятно.  За последний год в стране в несколько раз увеличилось количество вспышек АЧС. Да и гриппа птиц не было почти десять лет, а вот появился – уже есть случаи и в Московской области, и в Казани. Не хотелось бы, конечно, чтобы вирус попал в Омск, ведь это огромные экономические потери. В Иркутске, например, более 2000 свиней в пятикилометровой зоне были убиты и сожжены. И никакая компенсация (а она составила 150 руб. за 1 кг живого веса) тут не спасет. Теперь этим хозяйствам нельзя в течение двух лет вообще держать свиней. А если это свинокомплекс или птицефабрика, где придется уничтожить десятки тысяч животных – можно представить, какой колоссальный урон будет нанесен. Предприятие может попросту разориться, люди потеряют рабочие места, а регион – крупного налогоплательщика.

– Что могут сделать владельцы ЛПХ и крупных предприятий для профилактики заражения?

– Быть бдительными, не допускать контактов домашних животных и птиц с обитателями дикой природы и ограничить свободный выгул скота. Не кормить пищевыми отходами со своего стола, как у нас многие привыкли. Корма должны подвергаться термической обработке. Хорошо, если у предприятия есть свой комбикормовый завод и весь производственный процесс выстроен так, что нет пересечения с другими хозяйствами – то есть невозможно занести откуда­то заразу. На некоторых предприятиях даже следят за тем, чтобы никто из их работников в личных домашних хозяйствах не держал свиней.

– Часто бывает так, что крестьяне пытаются скрыть случаи заболеваний животных в своих хозяйствах?

–  Во многих регионах АЧС набирает обороты только из­за того, что хозяева скрывают случаи заболевания животных, боясь наложения ограничений. Бросаются резать, реализовывать эту свинину. А ведь чем позже начать бороться с вирусом, тем сложнее с ним справиться – он быстро разносится с помощью насекомых, грызунов. В законе, конечно, прописано, что ответственность за здоровье животных несет их хозяин, но штрафы за невыполнение данного требования смехотворны: для ЛПХ, например, от 500 до 1000 рублей.

– А вообще, как в Омском регионе складывается эпизоотическая ситуация? Изменилась ли статистика болезней животных?

– В последние годы наш регион считается стабильно неблагополучным по бешенству. Правда, в 2017 году зафиксировано пока только 4 случая данного заболевания, тогда как в 2016 году на данный период было уже 11. Встречается и лейкоз КРС. В 2016 году был один случай туберкулеза, в 2015 году – бруцеллеза. Последний случай особо опасной болезни у нас выявлялся в 2010 году – это была сибирская язва. Так что по «страшным» болезням мы стабильно благополучный регион.

СеС 1(01)2017г.

 
 
 
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер