Главная | Архитектура и строительство | Статьи | Архитектура и проектирование | «Заучи наизусть эту площадь…»

Архитектура и проектирование

«Заучи наизусть эту площадь…»

Постоянные читатели журнала, конечно же, уже поняли, что не только спецвыпуском отмечает редакция Всемирный день архитектуры, но и появлением новой и «специализированной» поэтической рубрики. Поэт – и строитель, и архитектор Слова. «Поэт в России – больше, чем поэт», причём «больше» – даже почти в буквальном значении, ибо он по своему профессиональному образованию может быть и врачом, и архитектором, и строителем (не сомневаюсь, что  со временем имена кого-то из вас, уважаемые читатели, появятся в нашей «Анфиладе рифм»). И, между прочим, два сегодняшних автора-поэта – профессиональные архитекторы: ленинградка-петербурженка Валентина Лелина и классик отечественной поэзии Андрей Вознесенский (1933 – 2010). Ну а почему поэтическую подборку открывает украинский литератор Ирина Корсунская – думаю, понятно из названия её стихотворения. С Днём архитектуры вас! И с открытием новой странички в журнале!

Сергей ДЕНИСЕНКО, ведущий рубрики

anfilada_logo

 

 

 

 

 

 

Ирина Корсунская

АРХИТЕКТУРНАЯ БАЛЛАДА

...Из тяжести недоброй

И я когда-нибудь прекрасное создам...

(О. Мандельштам)

 

«Хрущёвка» – низколобая мигрень,

оконца одноглазы и щербаты.

Всё здесь наперекос да набекрень,

и тараканы здесь – почти пенаты.

 

Сюда стекались сливки простоты

в тоске о гусаках и поросятах.

У очажков конфорочной плиты

оттаивал ледник в шестидесятых.

 

И оседали здесь профессора,

и становилось проще и понятней...

И хлынула в подвалы детвора,

и порвала со старой голубятней.

 

Птенцы, изнемогавшие от крыл

стальных, – на что им лестница витая?..

Но кто-нибудь один всегда хандрил,

в заоблачных беседках обитая...

 

Ему хотелось арочной дуги,

барокко, шпилей готики, модерна.

Ритмически менявшая круги

история споткнулась беспримерно.

 

Сосед соседу пачкал половик,

буравил стену матерною бранью.

Но кто-нибудь один не пообвык

здесь – вопреки терпенью и старанью.

 

Стоит «хрущёвка» – кто б ни виноват

в сплетенье заржавелых труб и трещин,

над красотой практический примат,

как бесполезность, нынче обесчещен.

 

И кто-нибудь, увы, не наяву,

увы, не тот, кому даётся гривна,

перелистнув истории главу,

мечтает высоко и конструктивно.

Он что-то чертит, он душою прост

и воскрешает день... позавчерашний.

Он позабыл, что претерпел от пост-

авангардизма Вавилонской башни.

 

Он снова в старом замке на панно,

пока его сосед, мужик не промах,

смотря сквозь европейское окно,

зевает в перестроенных хоромах...

Блажен, кто ведал счастье шалаша, –

он, не хотевший даже малой льготы,

в самом себе «хрущёвку» сокруша,

не пал в её завистные пролёты!

 

Блажен алкавший каменных красот!

Пускай хоть там, где прочим – только урна,

его мечта, достигшая высот,

исполнится вполне архитектурно!

Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ

ХРАМ

На сердце хмара.
В век безвременья
мы не построили своего храма.
Мы все – римейки.

Мы возвели, что взорвали хамы.
Нас небеса ещё не простили –
мы не построили своего храма.
В нас нету стиля.

Мышки-норушки,
не сеем сами.
Красой нарышкинской, душой нарушенной,
чужими молимся словесами.

Тишь в нашей заводи.
Но скажем прямо –
создал же Гауди молитву-ауди.
Но мы не создали своего храма.

Не в форме порно.
Но даже в сердце
мы не построили нерукотворной
домашней церкви.
Бог нас не видит.
И оттого
все наши драмы –

мы не построили своего
храма.

Валентина Лелина

***

Прочти эту улицу, всю дочитай до конца,
прочти поворот,

заучи наизусть эту площадь.

Где флигеля нет уже, где не хватает дворца...
Читай же скорее,

ведь Завтра не сделает проще,

понятней язык, на котором звучат города,
а время проходит, и может такое случиться,
что нам перечесть

не удастся уже никогда
и даже понять будет трудно иные страницы.

Как старому городу новыми мыслями жить?
Постройки, уже выходящие из обихода,
на новый язык мы торопимся переводить,
не слишком владея притом

мастерством перевода.

Но всё же берёмся, в удачу поверив. И вот –

утраченный подлинник,

фото в архиве, а рядом

стоит воплощённый

(и сколько уж раз) перевод

из храма в железобетонную эту громаду.

Другого масштаба и ритма другого строка
из улицы выпала. Кто виноват? Переводчик?
Наверно, не знал в совершенстве того языка,
а может быть, был неудачный

какой-то подстрочник.

А может быть, просто, и это вернее всего,
душа городская и плоть городская едины.
Не чувствуя город,

мы душу теряем его,
она – как поэзия – так же непереводима.

 
 
 
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер